Рабочие подчиняются власти. Но – формально

Корреспондент Bulletinonline встретился с группой рабочих МАЗа. Недавно их вынудили вступить в профсоюз промышленности, входящий в Федерацию.

Спрашиваю, по какому сценарию развивается принуждение, кто высказывает требование –председатель профкома цеха или мастер?

– Степень влияния председателя  профкома, по крайней мере, в нашем цехе, равна нулю. По должности он инженер, сидит тихо за своим столом и ни во что не вмешивается. Мастер у нас похож, скорее, на мальчика на побегушках, чем на организатора производства. И ему самому абсолютно до лампочки, кто из рабочих в каком профсоюзе состоит. Одна забота: лишь бы начальство на него поменьше орало.

Подробная беседа проявила печальную тенденцию. Мастер в условиях автомобильного завода  по сути – бесправная фигура, пресловутый стрелочник. Перечисление его служебных обязанностей занимает несколько страниц. Его могут наказать за что угодно. Стоит рабочему, допустим, появиться на проходной завода с запахом спиртного, как мастеру надо готовиться к уменьшению премиальных, хотя он в данном случае не виноват. А ситуаций, порождающих конфликты, в цехе много. То охрана труда претензии предъявляет, то противопожарная служба, то технологи…

Мастер даже не шестерка, он нуль. Тем самым рабочим посылается сигнал: если этот человек в таком положении, то и всем остальным рассчитывать не на что. Старший мастер – практически такая же бесправная фигура, но поскольку приходится присутствовать на разного рода совещаниях, планерках, то на его голову обрушивается больше количество шишек.

Заработок у этой категории работников почти такой же, как у рабочих.

У моих собеседников, скажем так, вовсе не мальчиков, заработок колеблется около отметки в миллион рублей. Бывает и больше. Они его оценивают его как невысокий, хотя и знают, что на других заводах получают еще меньше.

– Построить квартиру с таким  заработком, – говорят мои собеседники, – невозможно. Эта сумма разлетается на текущие расходы. Обед в столовой цеха стоит не меньше 6 тысяч рублей, если ты не хочешь есть сомнительное изделие под названием шницель или котлета. Продукты постоянно дорожают в магазинах. Одежда стоит недешево.

В итоге на отдых почти ничего не остается, о туристических поездках приходится лишь мечтать. Отложить "на черный день" не получается. Если бы заработок превышал в эквиваленте долларов 800, то кое-что можно было бы отложить.

В ходе беседы все больше становилось понятно, что отношение к рабочему человеку, как к тягловой, рабочей силе, определяется государственной политикой. Рабочему дают станок (по свидетельству моих собеседников, станки витебского производства (с числовым управлением) по сравнению с импортными, скорее, напоминают металлолом, чем современное оборудование), спецодежду и такую зарплату, чтобы он мог существовать. На жизнь нормальном понимании ее не хватает.

Права голоса у рабочего нет. Он может состоять только в желтом, официальном профсоюзе, который на заводе подчиняется директору, в цехе – начальнику цеха. На заводе есть установка: с теми, кто не является членом профсоюза, контракт не продлять. Мои собеседники из уст начальника цеха получили "дружеский" совет: если хотите работать в цехе, то быстренько пишите заявления. Таким же образом их могут загнать  в БРСМ, в объединение "Белая Русь" и вообще куда угодно…

Никто не требует от рабочего публичных признаний в любви к президенту, но о критике в его адрес, даже безобидной, тут же донесут по инстанции. Критика заводских порядков практически исключается: не нравится – уходи…

– Есть ли вакансии в цехе при таких драконовских порядках?

– Только там, где зарплата не превышает 300 долларов в эквиваленте.

Остается добавить, что мои собеседники остаются сторонниками демократического профсоюза. Разумные люди не желают быть быдлом – несмотря ни на что они хотят чувствовать себя гражданами свободной страны.

Николай Андреев

15.04.2008