Belnarod.org – Сайт региональных новостей от гражданских и профсоюзных активистов, журналистов и просто небезразличных людей

Беларусь славилась не только бульбай, но и своим синеоким долгунцом. Но до сих пор это самая запущенная в техническом обеспечении отрасль сельского хозяйства.

Вынесенные в заголовок слова из известной белорусской песни возвращают нас в ту реальность, когда несколько десятилетий назад отрасль почти полностью лежала на женских руках. Разве что сеяла лен не Ульяница, а машина. Ну а рвала, стлала, трепала, пряла – все своими женскими руками. Теперь, правда, большую часть этой работы взяли на себя льнозаводы, однако острота вопроса не исчезла. И именно там, где женские руки были необходимы в первую очередь – в уборке льна. Потом наступали  росные августовские ночи, когда его стлали на лугах тоже женские руки. Но до сих пор в Беларуси так и не появились достойные машины, которые бы полностью отстранили женщин от этого тяжелого труда.

Решает эту проблему Щучинский ремонтный завод, который вместе с бельгийской фирмой приступил к реализации проекта по выпуску льнотеребилок. Как сказал заместитель директора предприятия по производству Адольф Астюкевич, встреча с бельгийскими представителями уже состоялась, и обе стороны согласились: Щучин будет выпускать весь льняной набор машин – теребилка, оборачиватель и рулонный пресс. На какой базе машин – пока не решено, но основные комплектующие из Бельгии. Предполагается, что уже в этом году выпустят на белорусские льнополя около 20 единиц такой техники.

Одновременно под такую технологию, а именно раскатывание рулона, будет монтироваться линия на одном из льнозаводов Гродненщины.

Алесь Васильков

17.12.2009

…Автухович понимал, что когда в твой дом врываются люди в масках, когда сопровождающие их прокуроры и следователи смакуют свою минутную вседозволенность – это не голливудские съемки, здесь белорусское правосудие "в натуре".

Он изучил его, когда ложно обвинили в сокрытии доходов и посадили в тюрьму, не имея на это доказательств. Так и сейчас. Автухович знал, что присутствие чужих людей в доме не объясняет ни один юридический термин. А когда арестовывают, а потом ищут доказательства, – это не Голливуд, это – диктатура.

Поэтому спокойно сказал жене:

– Алёна, собери мне сумку.

Сегодня cилы придает ей уверенность в том, что всем "творцам" нынешнего правосудия воздастся… Беспредел силовиков в Волковыске шокировал многих. Но не запугал.

Даже сегодня над территорией фирмы, где он работал в последнее время водителем, висят вопросы: "Почему?", "За что?" Многие в недоумении, в состоянии стресса, поэтому не вышли на работу. Их можно понять: утром, когда шла пересменка, территория фирмы превратилась в кошмар с участием бойцов спецподразделения. Послушаем свидетелей того утра:

– Они появлялись на машинах и пешком. Все были в масках и вскоре оккупировали всю территорию. Не знаю, сколько их было, но много, человек 40. Шли и шли из-за углов…

– Они всех водителей, которые пришли на пересменку, поставили на растяжку: ноги на ширине плеч, руки – на копот и обыскивали не только салоны, багажники, но и нас самих.

– На маршруты такси не выпускали, только потом, после шмона, начали выгонять по одной машине. Что искали – неизвестно. На территорию фирмы заехал автофургон, из него выскочили люди и начали миноискателем проглаживать всю территорию. Ничего не нашли, потом пошли в офис. Там тоже ничего не нашли, но изымали даже визитки и личные записи.

– Ситуация была нервной, особенно от того, что человек не знает – ЗАЧЕМ эти люди здесь? Работа началась только к обеду, и то выехала всего лишь половина машин. И даже сегодня несколько такси стоит, потому что водители не могут прийти в себя от шока…

А вот как рассказывает о случившемся жена Николая Автуховича – Елена:

– Сначала мы получили повестку, что он условно-досрочно освобождается. Судебное заседание состоится в 14-30. А в воскресенье нагрянули, появились, ворвались ОНИ. Я не знаю, правда, как это назвать, каким словом определить их присутствие в нашем доме ранним утром. Сначала услышала собачий лай и поднялась, чтобы посмотреть. И тут врываются ОНИ, все в масках. Схватили меня за руку и повели на второй этаж. Я им сказала: "Ищите, только я не знаю, чего вы от нас хотите". Одного узнала в лицо, он был без маски. Это, кажется, следователь из Гродно, некто Кухарчик. Он и раньше проводил у нас обыск. Сел за стол, достал какие-то бумаги. Они были агрессивны, некоторые с пистолетами. Я не знаю, сколько это все продолжалось, но искали везде. А мы не могли даже шага ступить, следили.

Что нашли? А вот дали протокол. Телефоны, сим-карты, книги, кусок проволоки, вещевые сумки, детские видеокассеты, даже письма Коле из колонии… После этого его забрали и повезли не знаю куда. Не говорят же, скрывают.

А потом по белорусскому телевидению сказали, что у нас нашли взрывчатку, огнестрельное оружие. Но вот, смотрите, протокол изъятия, в котором перечислено все, что я вам назвала. То, что это телевидение лживое, – не секрет и не открытие. Но обвинять нас в терроризме, лгать до такой степени – просто недопустимо. Это – грех, за него воздастся каждому…

Не буду комментировать сказанное, а только замечу: правоохранительные органы работают в последнее время не на себя, а против себя. Все их подобные акции – это расчистка пути к тому, чтобы и с каждым из них обходились таким вот образом. Без суда и следствия. К кому они тогда побегут, у кого потребуют справедливости?

Алесь Васильков, Regionby.org

12.02.2009

Сначала сельчан волоком тащили в деревни, потом оттуда зазывали в агрогородки, теперь поворот на 180 градусов: возвращайтесь туда, где деды жили!

Брошенная на произвол судьбы деревня в период перестройки выжила только лишь потому, что там еще оставались жители, прошедшие через колхозы в период строительства социализма. Потому что хуже, чем там было, они не видели. Тогда, по сути, происходило возвращение в натуральное хозяйство. Те великие сельские труженики помаленьку вымирают, а на смену им пришли уже их внуки с иными ценностями и с иным отношением к работе. Получив допуск к сравнениям, они в большинстве своем уезжают из деревни.

Оставшиеся в большинстве своем на полноценных тружеников не тянут.

Вот тогда и появилась идея агрогородков, чтобы приблизительными городскими удобствами завлечь в деревню кадровое пополнение. Кто откликнулся?

А вы загляните в такие городки и посмотрите на них внимательно. Те жильцы как въехали в новенькие дома, так до сих пор ни деревца не посадили около дома, ни цветочка ради красоты. Тут теперь – временщики, те, кто и в городе не шибко стремился работать.

Другая ложность агрогородков заключается в том, что их выносят за деревню, отстраняя от коренных жителей и устоявшегося уклада жизни. Ложность была двойная – извечные пахари без удобств, а приезжим сразу все: и дома, и бытовые условия.

Не прогадали лишь те, кто строил "президентские" дома в самой деревне, среди исконных жителей, этим самым делясь удобствами со всем остальным деревенским миром.

Тупость агрогородков еще и в том, что, рекламируя комфортную жизнь, следовало обещанную цивилизацию сдавать под ключ в полном объеме. На практике же чего-то всегда не доделывали. Дома на скорую руку протекали и обваливались, дороги не асфальтировались, городки начинали приобретать дурную славу, как рассадники деревенского неспокойствия. На такие поселки весело смотреть, но неуютно жить.

Так ведь не успели достроить их по всей стране, как тут, словно обухом по голове, уже начали завлекать на хутора. Курс, прямо противоположный компактному агрогородскому житию. Понимаю циничность данной политики. И знаете почему? Потому что у руководства сидят такие же временщики, без перспективы мышления. Прежние гнали людей в деревенскую общагу, теперь же, видя, что агрогородки повсеместно к обозначенному сроку вытянуть не удастся, что угроблена сама идея достойного общежития, решили опять тянуть людей в одиночные камеры. То есть на хутора.

Ложность и тупость идеи очевидна. Во-первых, кто туда поедет? Пенсионеры доживать свой век? Так они и не труженики вовсе, какой прок от них сельскому хозяйству?

Молодые поедут, привыкшие жить в современном сообществе? Да они умрут от скуки, как умирают и спиваются в каждой деревне. Им сегодня нужны современные коммуникации, связь с миром. "Отцы" хуторов надеются, что они за свой счет и за счет кредитов будут тянуть по полям и в лесную глухомань волоконный кабель?

И, в-третьих, появление хуторов не на руку высокотехнологичным сельским кооперативам. Потому что хутора будут мешать внедрению современных технологий, они будут рассадниками сорняков, столбы к их усадьбам будут мешать работе мощной техники. Сегодня такие кооперативы только и ждут, чтобы исчезли с полей подобные строения, чтобы можно было без помех развернуться на всю ширину агрегатов. А тут на тебе, езжайте люди на хутора.

Может хватит экспериментов в деревне? Пройдет несколько лет, и уже каждое второе белорусское поселение будет похоже на хутор, так как вымрет за исключением одного двух домов. Да ведь каждый второй дом на Гродненщине еще помнит хуторскую жизнь, так как был построен из бревен того хуторского уклада.  Жизнь расставит все по своим местам и без бредовых идей.

Ни одно начинание последних пятнадцати лет не было в деревне достойно доведено до конца. Потому что идеи развития вечно временные. А они и не могут быть иными, потому что исходят от временщиков.

Да, так чем обещают ублажить новых белорусских хуторян?

За счет льготных кредитов они будут строить жилье. Окажут помощь в приобретении сельхозтехники. Они будут сдавать молоко за счет более дешевых комбикормов. К хутору обязательно проведет дорогу. И на хуторе должен жить и работать хозяин. Да ведь и в деревне он пригодится, зачем его в ссылку-то?

Но поначалу запланировали в каждом регионе создать по два хутора. Пока. А как обернется на самом деле? Повторится все, как при возведении огрогородков... Где они были до этого – будут кричать, что уже построили. Так будет и с хуторами. Где уже люди живут в родительских домах, будут орать на все страницы и на весь телевизор: создали, помогли, обустроили. Хотя гроша ломанного не дали. Так ведь на лжи пока и выкручиваются, и создают видимость продвижения. А сами – в коттеджи, стоящие на всех современных коммуникациях.

Какие на хуторян возлагаются надежды? Что каждый будет развивать свое ремесло – то печь хлеб, то ткать, то плести из соломки, то  кузнечное дело заведет да гончарным искусством овладеет. Прямо возьмет кусок глины и будет выпекать в печи горшки. И можно это делать только на хуторе, в ином другом месте не получится?

Смешно. Но было бы хорошо, испытай авторы новых идей и заморочек сами на себе первоначально их "полезность".

А почему, собственно, не послать этих представителей Министерства сельского хозяйства и продовольствия подальше, на хутор? Пусть и опробируют свою идею. Только вот – выживут ли…Я лично – сомневаюсь.

Алесь Васильков

05.02.2009

Комплекс па яе здабычы можа забяспечыць за дзень танным палівам кацёл гарадской кацельні Шчучына на чацвёра сутак.

Па словах галоўнага інжынера Шчучынскага лясгаса Аляксандра Дубялевіча, уся тэхніка для тэхналагічнага працэсу атрымання шчэпкі каштавала 1 мільярд 700 мільёнаў рублёў. Такую суму лясгас сам бы не адолеў, таму на дапамогу прыйшоў інвестыцыйны фонд Міністэрства энергетыкі, які і выдзеліў сродкі для пакупкі амаль цэлага комплексу машын. А гэта рубіцельная машына фінскай фірмы "Кесла", якая камплектавался на заводзе меліярацыйных машын у Мазыры, з маніпулятарам. Два шчэпкавозы, транспартная цялежка і яшчэ больш дробная, але неабходная тэхніка.

Па словах спецыялістаў лясгаса, такія комплексы не толькі вырабляюць таннае паліва, але і праводзяць чыстку лясоў ад паваленых дрэў, сухастою і кустарнікаў. Яны наводзяць парадак на месцах нарыхтоўкі дзелавой драўніны, бо ідучы следам перапрацоўваюць усё, што там засталося. Машына "глытае" тоўстыя і тоненькія сукі, і праз некалькі хвілін яны, ужо здробненыя, трапляюць у шчэпкавоз.

Тэхніка сучасная, таму перш чым сесці за яе, аператар Іван Сарока вучыўся ў Мінску. Спачатку непрывычна спраўляцца з электронным кіраваннем, але цяпер, кажа, для яго гэта асалода такім чынам падпарадкоўваць машыну. За дзень комплекс можа нарыхтаваць да 70 кубаметраў шчэпкі. А шчэпкавоз з прычэпам за адзін раз забірае 32 кубаметры. Такога аб’ёму хапае для катла досыць магутнай гарадской кацельні прыкладна на двое сутак.

Цяпер машыны працуюць у Ражанкаўскім лясніцтве і давозяць паліва ў гарадскі пасёлак Астрына, таму што там ёсць кацёл, прызначаны менавіта для спальвання шчэпкі. Калі ж будзе наведзены парадак у гэтым лясніцтве, комплекс пераедзе ў іншыя. Дарэчы, шчучынскай шчэпкай ужо зацікавіліся палякі. А калі ўлічыць, што ў Беларусі лясоў шмат і амаль усе яны не прыбраныя, то атрыманне такога паліва – рэч перспектыўная і на доўгія гады. Тым больш, уўсё гэта раней гніло і валялася пад нагамі.

Алесь Васількоў

03.02.2009

Сделано в Японии, сделано в Америке, сделано в Германии… А тут читаю: сделано в ИП № 11 – у белорусов собственная гордость.

Здесь, в Волковысской исправительной колонии, сидит в основном самый трудоспособный возраст. Да, сидит за колючей проволокой, но – не без дела. Приблизительно 1800 заключенных могут работать. Освобождаются от трудовой повинности больные ВИЧ, туберкулезом, пенсионеры и состоящие на различных профучетах. Иными словами, все работоспособные колонии вовлечены в дело.

И это единственное подобное закрытое учреждение в Беларуси, которое на свое содержание не берет у государства ни копейки, а обеспечивает самое себя. Притом с прибылью. Значит, что-то перепадает еще и государству. Надо отдать должное начальнику колонии Эдуарду Жебровскому и директору РУП "Одиннадцать" Николаю Тарасенко. Благодаря им колония превратилась в производственное многопрофильное предприятие, выпускающее товары народного потребления самого высокого качества.

Основное производство – деревообработка. Как начали с выпуска половой доски несколько лет назад, так сегодня уже дошли до изготовления столов,  табуретов, полочек. А в прошлом году запущены в производство четыре вида мягкой мебели. Сейчас в колонии можно изготавливать мебель по индивидуальному заказу.

Правда, интересно: люди приходят в тюрьму делать заказы!

Освоили также изготовление стеклопакетов по европейской технологии из экологически чистого массива, что делает их конкурентоспособными на рынке как по качеству, так и по цене. Они, естественно, сертифицированы. Здесь работа есть практически круглый год, вне зависимоти от строительных сезонов.  Мощность участка – 300 стеклопакетов в месяц. И опять же колония ушла от стандартов: может изготовить окна любых размеров и конфигураций.

Достигнутый профессионализм позволил открыть еще один участок – корпусной мебели из ломината. На высокопроизводительном итальянском оборудовании изготавливаются стенки, шкафы, школьные и компьютерные столы. Здесь нашли работу 40 человек, которые работают только по чертежам. Ну а все, что остается от деревообработки, не выбрасывается, а передается на доработку. Из отходов делают поддоны и ящики. Если обрезки непригодны и для этого, из них "выпекается" древесный уголь. Остаются только щепа и опилки – они идут в печь для отопления зданий колонии и сушки древесины.

Безусловно, ничего этого не достичь, отказывайся работать живущие за колючей проволокой. Что тут скрывать, есть и такие, кто вообще игнорирует трудовую повинность. Но большинство жаждет ее. Во-первых, в работе быстрее течет время и сроки. Во-вторых, им предоставляется возможность заработать, чтобы погасить задолженности по алиментам и за воспитание детей в социальных приютах и интернатах. Руководство колонии с пониманием идет навстречу и направляет таких заключенных на наиболее оплачивые участки.

Конечно же, получая от производства деньги, глупо бы было опять же неразумно их использовать. Что нужно колонии в первую очередь? Прокормить находящихся в расцвете сил мужиков. Поэтому оборудовали цех продуктов питания, где выпекается хлеб для ИК. Потом к хлебу добавили изготовление макарон и перловки – в день 350 и 650 килограммов соответственно. Причем мощности позволяют выпускать эти продукты и для других исправительных учреждений Беларуси. Сейчас здесь идет наладка оборудования по выпуску сухофруктов. Замечу, подобного участка нет ни в одном другом учреждении закрытого типа Беларуси. Правда, сложность заключается в поисках сырья для сушки. Вопрос остается открытым для всех желающих участвовать в этом проекте по другую сторону колючей проволоки.

Впрочем, поспешил немного с питанием: есть еще мощное швейное производство – 400 человек в три смены. Большая фабрика. Спецодежда, постельное и нательное белье – это то, что необходимо колониям и их жильцам. Им же нужна и обувь, поэтому линия по ее производству открылась в прошлом году. Для гражданского потребителя шьются тапочки и даже изготавливается  для женщин "дутые" сапожки.

Все перечисленное требует профессиональной квалификации. Ее заключенные получают здесь же, в собственном ПТУ. Примерно четвертая часть заключенных на первых порах вообще ничем подобным заниматься не умеют. Поэтому им поручают разбирать аккумуляторы.

Нет, не обмолвился, говоря, что в колонии есть свое профессионально-техническое училище, где можно получить удовстоверение тракториста, электромонтера, строгальщика, электросварщика, станочника и оператора швейного производства. Специальности, которые на свободе пользуются повышенным спросом. В прошлом году дипломы ПТУ получили 175 заключенных. Для них это еще и великолепный шанс начать новую жизнь на свободе с листа, помеченного дипломом: в ИП № 11 дается шанс возвращения на прежние круги своя не теоретический, а практический. Только надо взять себя в руки, а в них вложить какой-то инструмент…

Алесь Васильков, regionby.org

02.02.2009