Belnarod.org – Сайт региональных новостей от гражданских и профсоюзных активистов, журналистов и просто небезразличных людей

День выдался тёплый и солнечный. Как тогда, в 1986. Только ярче. Скученные два десятка ядовитых милицейских жилетов явно забивали желтизну расцветших на площади Бангалор клумб нарциссов.

В четверг, 26 апреля ЦУМ, другие магазины, публичные места вокруг площади Якуба Коласа закончили работу в 16.00. Пока кто-то ещё решал идти или не идти на "Чернобыльский шлях", милиция и ОМОН уже на месте. В полной боевой готовности.

Стоящий на углу улиц Машерова и Красной постовой отдаёт честь проезжающей милицейской машине. На углу площади Якуба Коласа проводят планёрку четверо в штатском и милицейский чин. Во дворах по периметру площади и за Академией наук стоят хаки-автозаки, набитые людьми в черном.

А вся улица Дорошевича утопает в зелени. Не от распускающейся листвы, а стоящих там пустых автобусов. Возможно, в них потом и запихивали избитых на площади Бангалор участников с бел-чырвона-белыми флагами.

А избивали их лишь за то, что почтить память жертв Чернобыля они пришли не только не с теми флагами, но и не в то место. Встретив серо-чёрно-коричневый кордон на площади Коласа, люди с яркими растяжками, флагами и плакатами расцветили к 18 часам пространство возле Академии наук. Превалировали белый, красный, синий.

Речей не было – громкоговорители у организаторов шествия конфисковали прямо перед акцией. Поэтому около двух тысяч людей под охраной милиции и ОМОНа рушили на Бангалор. По дороге цвета смешивались, менялись, приобретали новые оттенки. У "Академкниги" колонну ждал стальной. На солнце блестели шлемы омоновцев.

Вдоль всего пути ядовито-жёлтые милицейские жилеты. На улице Сурганова вдруг, откуда ни возьмись, налетела чёрная туча. Это ОМОН налетел на бело-красно-белых людей, которые не могли пройти по развороченному в ямах тротуару. Взвились чёрные дубинки. А колонна тем временем всё произрастала белым и красным.

В магазине цветов на  той же улице Сурганова в то же самое время продавщица, которая только что наблюдала за происходящим со ступенек, бодрым голосом спросила у другой:

– Таня, как ты думаешь, сколько им заплатили? Видно, скоро машины начнут переворачивать.

Вмешивается, чуть ли не единственный покупатель, выбирающий букет:

– Любите БТ смотреть? Видно и бизнес у вас идет также легко, как с экрана говорят. И сами вы никому ничего не платите…

И вышел, положив букет на прилавок. Симпатичная женщина несколько оторопела. Опустила глаза и как-то вдруг задумчиво пролепетала: "Ну, не знаю, не знаю…"

Площадь Бангалор встретила всех свежей, ещё прозрачной зеленью стоящих за ней деревьев. Пёстрая колонна людей в приподнятом настроении приближалась к православному храму, построенному в честь иконы Божией Матери "Взыскание погибших" на улице Карастояновой.

Часть людей свернула на тропинку. Бело-красный смешался с зеленью листвы и напомнил другой флаг. Но вот люди вышли к храму. Перед ним вновь торжество белого и красного. А также синего – флага Евросоюза. "Кучка атшчапенцаў", скорее всего, перевалила за 10 тысяч. Большинство – молодые лица. Но немало и пожилых людей.

Зажгли свечи и помянули усопших. Приняли Резолюцию к власти – восстановить все отмененные льготы для чернобыльцев. Для тех, кто пострадал от трагедии, но всё ещё жив. До сих пор. Потом люди стали расходиться.

Площадь Бангалор их встретила чернью. Замахали дубинки. Люди в чёрном вырывали из рук белое с красным. Избивали и бросали людей в автобусы. По сведениям Радио Свобода десятки задержанных. На асфальте замечена  кровь. На асфальте алая кровь приобретает коричневый оттенок. Красно-коричневое, вроде, уже проходили.

Может, и прав был Владимир Высоцкий, когда спел:

 –  Чистая Правда со временем восторжествует!.. Если проделает то же, что явная Ложь!

Нельзя ли было научиться, в который раз, сберечь громкоговорители? Но если нечего сказать, то лучше их сдать.

Алиса Слуцкая, фото автора

27.04.2007

Праз 21 год пасьля Чарнобыля лёс пацярпелых тэрыторыяў застаецца гэткім жа няпэўным, як і ў 1986-м. Улады ўсяляк імкнуцца захаваць тут жыцьцё, насельнікі зоны – зьбегчы.

У Хойніцкім раёне абязьлюдзела вёска Чахі. У райцэнтар перасяліўся апошні жыхар. Уцякаць з паселішча першыя чахоўцы пачалі адразу ж пасьля чарнобыльскага выбуху. У 1990-х пашчасьціла й астатнім – прапанавалі плянавае адсяленьне. І толькі адна сям’я ўпарта трымалася бацькоўскага кута. Тым больш, Аляксандр Лукашэнка ініцыяваў праграму рэабілітацыі пацярпелых тэрыторыяў. Спадзяваліся чахоўскія "рабінзоны", што аднавяскоўцы адумаюцца й вернуцца. Дарэмна…

У суседнім Нараўлянскім раёне ціха канае Дзяржынск – некалі шматлюднае мястэчка непадалёк ад ЧАЭС. Напярэдадні 21-х угодкаў улады закрылі тут сельсавет – звароты да жыхароў чыстай зоны, найперш былых дзяржынцаў, адрадзіць вёску не былі пачутыя. Сёньня тут яшчэ дзейнічаюць пошта, клюб, фэльчарска-акушэрскі пункт, але пэрспэктыва закрыцьця не за гарамі. У вёсцы засталося каля сямі дзясяткаў жыхароў, бальшыня якіх дамаглася адсяленьня. І абяцаюць зьехаць, як толькі працаўладкуюцца на новым месцы.

У два разы менш насельнікаў засталося ў Габрылееўцы, што на мяжы з Украінай. Хаця вёска беларуская, але ўся яе моладзь чамусьці зьбегла ад радыяцыі ў суседнюю краіну. Нядаўна нараўлянскія ўлады абвясьцілі Габрылееўку прыгоднай для жыцьця, толькі вось людзі ў гэта ня вераць. Паводле дасьледаваньняў украінскіх спэцыялістаў, небясьпечных радыенуклідаў тут процьма й распадацца яны будуць не адно стагодзьдзе.

Міхал Вавула

26.04.2007

Недавно появился сборник Алеся Адамовича под названием "… имя сей звезде Чернобыль". Один из выводов после прочтения – не умеют белорусы учиться на ошибках.

Процитируем помещенное в сборнике письмо Адамовича к Василю Быкову, написанное через две недели после того, как взорвался Чернобыль: "С отвращением вспоминается телефизиономия главного по этим делам академика (полгода назад вещал из телеящика) – конечно же, всякие там опасения за "мирный атом", это у них там, а мы оптимисты и начхать. Рядом с бюрократом казенный оптимист – главный наш могильщик. Благодаря "патриотическому оптимизму" мы войну встретили в подштанниках. А теперь вот – Чернобыль. Интересно, будем достраивать свой, – в 30 км от Минска? Или все-таки спохватимся? Хотя бы такой ценой".

Из его же записей: "Чернобыль не позади, он впереди, на много десятилетий или даже столетий".

Мы решили спросить у знаковых представителей нации и уличных прохожих: учатся ли белорусы на своих ошибках? А если нет, то почему?

Владимир Мацкевич, политолог:

– Слабо учатся. В этом есть две составляющие.

Первая – с 19-го века каждое второе поколение белорусов ощущало себя уже другим народом. Становилось преемником традиций не своих предков. В Минске 100 лет назад говорили в основном на польском и иврите. В течение двух поколений сменилась даже языковая среда. Разрыв традиций стирает память.

Вторая составляющая: на протяжении 200 лет у белорусов не было идеального пространства для накопления опыта, национальной идеологии. Неоткуда было взяться культурной идентичности. Даже сейчас новое поколение белорусов учится не на своей истории и не своем опыте – учатся на опыте Европы, России.

Заметьте, даже наши ученые ссылаются не на своих коллег и предшественников, а на американских, русских, европейских столпов. Нет традиции, нет уважения к своему. Даже интеллигентные люди верят, что Петр-І и Екатерина-ІІ были нашими царями. Нет национальной идентичности, люди на своей земле чувствуют себя пришлыми. Так что нации сложно учиться на своих ошибках…

Адам Глебус, писатель:

– Белорусы – нормально развивающаяся нация. Нельзя сказать, что мы не учимся. Неправильная постановка вопроса у вас. Ни Чернобыль, ни сталинская эпоха – это не белорусские ошибки. Даже номинально белорусов среди тех, кто ответственен за культ личности и за катастрофу на ЧАЭС, практически не было. Это наша драма, но не наши ошибки. И не надо их брать на себя.

Валерий Дранчук, эколог, публицист:

– Не только белорусы не учатся на ошибках. Это вообще свойство человеческой психики – не запоминать катастрофы. На минском радиозаводе потолок накрыл смену – кто про это помнит? Больше 20 лет назад столкнулись на железной дороге два состава, погибло огромное количество народу – кто это помнит? Далеко не каждый из молодых нынче помнит, что была трагедия в переходе на Немиге! Мы должны учиться плакать над ошибками, а не забывать их. Нужно сохранять память, она – гарантия того, что не повторятся трагедии. Я убежден – необходимо создать музей Чернобыля. Мы теряем свидетельства катастрофы – а этого нельзя допускать!

Леонид Шуганев, инженер:

–  Сколько можно говорить про Чернобыль? Мне кажется, все уже воспринимают радиацию как данность. О ней помнят, но она есть, и обсуждать нечего! И не факт, что новая станция будет опасной. Новую АЭС как раз будут строить с учетом ошибок, сделанных на ЧАЭС.

Анна Федоровчиц, учитель:

– Что хорошо помнят белорусы – так это голодные годы. Вот эту "ошибку истории", голодные годы, помнят все поколения, даже самые молодые этого боятся. И заметьте, белорусы делают все, чтобы не голодать. То есть нельзя сказать, что не учатся. Просто не все ошибки одинаково важны для выживания.

Ирина Осипова

26.04.2007

Прыдняпроўе – адзін з найбольш пацярпелых рэгіёнаў: траціна тэрыторыі заражана радыёнуклідамі, 90 вёсак пахаваныя, у зоне і цяпер жывуць 123 тысячы чалавек, з якіх пятая частка – дзеці.

У Магілёве афіцыйныя ўлады паводле традыцыі адзначаюць гадавіну катастрофы жалобным мітынгам каля помніка ахвярам Чарнобыля. Калісьці яго ўсталявалі каля інстытута радыялогіі, дзе абследваліся і лячыліся людзі, пацярпелыя ад радыяцыйнай навалы. Паводле іроніі лёсу, цяпер інстытут зачынены, а помнік апынуўся на тэрыторыі псіхіятрычнага шпіталю.

У Слаўгарадзе напярэдадні 26 красавіка адрамантавалі і абнавілі Памятную алею пахаваных вёсак, якія пацярпелі ад аварыі на ЧАЭС. Яна закладзена да 10-годдзя катастрофы, там былі памятныя камяні васьмі вёскам. За мінулыя гады камянёў стала 16. У "чорную дату" тут аб’яўляецца хвіліна маўчання, людзі ўскладаюць кветкі, дзеці запальваюць свечкі.

У Дрыбінскім раёне, дзе шмат пасёлкаў для перасяленцаў, гадавіну Чарнобыля вырашылі адзначыць круглым сталом "Беларусь без атама". Ці будзе там уздымацца праблема пабудовы АЭС на тэрыторыі Магілёўшчыны? Людзей пужае гэта перспектыва, а начальнікі размаўляць у звяз з АЭС толькі пра магчымасці развіцця рэгіёна і пераконваюць у бяспецы мірнага атама. Але перашкаджае паверыць Чарнобыль.

Сяргей Гутарэвіч

26.04.2007

Жыхары вёсак на Магілёўшчыне, блізу якіх плянуецца пабудаваць атамную электрастанцыю, ня маюць уцямнага стаўленьня да новага суседзтва.

Досыць вялікая калісьці вёска Бахань Слаўгарадзкага раёну пасьля аварыі на ЧАЭС трапіла ў зону адсяленьня. Вялікая двухпавярховая школа з цэглы і бэтону, панэльныя дамкі для калгасьнікаў цяпер вычышчаныя ад усяго, што можа быць карысным у гаспадарцы ды разьбітыя ўшчэнт. Сажалка зарастае чаротам. Асфальтавыя пляцоўкі, на якіх мусілі выстройвацца піянэры, упэўнена адваёўвае кустоўе ды разнатраўе. Над усім навісае злавесная цішыня. Пакінутая чалавекам вёска робіць гнятлівае ўражаньне.

Праз тры кілямэтры знаходзіцца яшчэ адна невялікая вёсачка, Ліповіцы. Каля аднаго дому гаспадарыў ня вельмі стары чалавек. Яго сабака нас сустрэў гаўканьнем. Вёска, як высьветлілася, таксама адселеная з-за высокага ўзроўню радыяцыі:

— Так, і нас адсялялі. Маці зьяжджаць не захацела. Я сам з Быхаву, але жыву пакуль тут, ужо гады тры. Адсялілі каго ў Быхаў, каго ў Палянінавічы. Бачыце вёску на даляглядзе, пару кілямэтраў адсюль. Большасьць туды перасялілі, але некаторыя засталіся. Вядзем такую-сякую гаспадарку: куры, качка недзе ходзіць, агарод. Тыя, што пераселеныя, паўміралі. А хто застаўся — пакуль нічога, жывем. Толькі трохі косьці ломіць.

Дваццаць пяць кілямэтраў на поўнач пачынаецца Чавускі раён, дагэтуль знакаміты хіба што сваімі балотамі і торфараспрацоўкамі. Вёска Красная Паляна надоечы стала вядомай на ўсю рэспубліку. На разьмешчанай каля яе геалягічнай пляцоўкі плянуецца будаўніцтва беларускай атамнай электрастанцыі.

Жыхары суседніх Боўкаў Слаўгарадзкага раёну добра ведаюць пра пэрспэктывы АЭС і асаблівай радасьці з гэтай нагоды не выказваюць. Яны ў 1986-м атрымалі сваю порцыю чарнобыльскіх радыёнуклідаў.

— Шмат хто зьехаў і памёр на чужыне. А мы засталіся. Тых, хто можа працаваць, чалавек дзесяць. Вядзем гаспадарку, грыбы зьбіраем. Да 1997-га году нам плацілі "чарнобыльскія", потым перасталі. Чаму? Чыста стала, вось чаму, —  смяюцца месьцічы.

У той жа час на прамое пытаньне, як вы ставіцеся да будаўніцтва станцыі?  — людзі не даюць уцямнага адказу. На ўздых адной бабулькі наконт АЭС, аднавясковец кажа: "Чаго пераймаесься, старая? Табе кватэру з выгодамі дадуць. Мы ж у 30-кілямэтровай зоне апынемся. Усіх пераселяць"...

 Арцём Лява, фота аўтара

20.04.2007