Действия с Документом
Эхо № 1, апрель
|
В России за полмесяца решилось то, чего годы добивались в Беларуси…
Cемья, пострадавшая от Чернобыля, тщетно доказывала свое право на льготы: чиновники игнорировали даже острую лучевую болезнь малыша. В России все решилось иначе... После катастрофы на ЧАЭС Елена Ваколюк потратила жизнь на то, чтобы добиться уважения к своей материнской драме. Но ни опасное заболевание мальчика – острая лучевая болезнь, ни справки, подтверждающие их нахождение в опасной зоне, не помогли! Сына, правда, выходили: спасла материнская любовь и забота. И хотя сегодня в поликлинике он числится как пострадавший от ЧАЭС, лекарства покупает за свои деньги… Об аварии тогда ходили только слухи На третий день после аварии семья Ваколюк с четырехлетним сыном приехали к родственникам в деревню Оревичи Хойницкого района. О взрыве на ЧАЭС здесь уже ходили слухи: "Заречные говорят, что на атомной станции был пожар, надо уезжать!" – с ужасом причитала мать Елены. Но точной информации не поступало. 29 и 30 апреля вся деревня высыпала на огороды сажать картошку. Погода ясная, теплая, солнечная. Дети носились по полю – хорошо, раздолье… А над деревней все летали самолеты и вертолеты – туда и обратно. Слишком часто… Затем через Оревичи потянулись люди с котомками, сумками, чемоданами – началась эвакуация причернобылья. Дозиметры "пугались" малышей… Вскоре всех местных пригласили в медпункт. Детей посоветовали немедленно увозить – когда к малышам подносили дозиметры, стрелки резко отклонялись в сторону – кто-то горько пошутил: "Пугаются…" Но даже тогда большинство не осознавали происходящего: 3 мая готовились к Пасхе, пекли пироги! А на следующий день началась эвакуация. Оставляли все – дома, животных, птиц… Четырехлетнего сына Елена увезла к сестре в Калининград. "Чернобыль здесь не при чем!" В Калининграде Игоря положили в больницу. Три дня мать не пускали к нему. А когда вошла в палату, замерла от ужаса и боли. "Игорек лежал в стеклянной палате и плакал, – вспоминает Елена, – к нему никто не подходил: боялись, что излучал радиацию…" Вскоре переехали в Жодино. Здесь мальчику опять стало плохо: боли в животе, головокружение, тошнота, слабость. Вновь больница, другая… Начались скитания по врачам. Только в клинике радиационной медицины в Аксаковщине Игорька обследовали одиннадцать раз. Медкарточка мальчика напоминала том "Войны и мира" – столько диагнозов ему было поставлено. И ни одного – в связи с Чернобылем! "В Оревичи вас никто не звал!" Елена собрала документы о пребывании вблизи станции. В ответ услышала – "Вас туда не звали!" Она обращалась и в Госкомчернобыль, и в Минздрав: "Вы не жители Оревичей!" – возражали чиновники. Годы потратила на право добиться правды – и все впустую. Игорь тем временем перенес операцию на щитовидной железе… "Мама уехала, я пока здесь..." Болезнь отошла – спасла материнская любовь и забота. Сегодня Игорь студент факультета искусств Института современных знаний. Одновременно работает фельдшером выездной неврологической бригады скорой помощи. Живет в Жодино. В поликлинике стоит на учете как пострадавший от ЧАЭС. Острая лучевая болезнь, случается, напоминает о себе и сейчас. Спрашиваю, почему не требует восстановления справедливости? Отвечает: "Некогда – учусь, работа в скорой много сил отнимает. Но так я могу оплачивать учебу, квартиру. Мама уехала в Россию, я пока здесь…" Справедливость была рядом… Елена после восемнадцати лет борьбы с несправедливостью уехала с младшим сыном в Калининград. Там в течение двух недель (!) по предоставленным справкам она, как пострадавшая от ЧАЭС, получила льготы: 50 процентов за оплату коммунальной квартиры, ежегодную бесплатную путевку в санаторий и бесплатное питание для сына-школьника… Виктория Светличная
Жильцов "отрезали" от коммуникаций
Недавно в одном из подъездов девятиэтажного дома в Жодино кто-то обрезал телевизионные и телефонные провода. Спустя неделю история повторилась... Как рассказали жильцы, незадолго до случившегося им предлагали установить домофон. Живут там в основном одинокие люди и пенсионеры. Заплатить за удобную связь 70-80 тысяч они не могут, ведь за нее надо отдать почти половину месячного дохода. Поэтому единогласно отказались от модной новинки. А через несколько дней неизвестные стали обрезать провода. "Я чуть не опоздала на работу, – возмущается женщина, работающая сестрой-хозяйкой в больнице. – Живу одна, привыкла подниматься с радио. Часы в тот день как назло остановились. Кинулась к телевизору – там только шум. Хотела позвонить соседке – телефон не работает…" "Кому-то это надо, раз каждую неделю срезают, – задумчиво рассуждает молодой парень. – Я, например, грешу на домофонную фирму: может они так пробивают свой заказ?" Еще одно мнение: "Надо выследить хулиганов и позвонить в милицию! Или в ЖЭУ..." Я позвонила туда, рассказала историю. Служащий удивился: и кому это надо? Такие жалобы у них – редкость. "Кабель стоит копейки. Наверное, так, какие-то хулиганы. Свяжитесь с электриками". Те в свою очередь послали к "антенщикам". Там заявили: "Мы не восстанавливаем кабель..." Починить его согласились лишь в УП "Гороторгсервис". Правда, заказчику надо самому купить необходимые материалы и заплатить антенщику от двух до пяти тысяч в зависимости от сложности и объема. Жильцы, подумав над предложением, восстановили линии сами: "Все дешевле... А хулиганов при желании и домофон не остановит" , – рассуждают люди. Виктория Светличная
"Тот страх живет во мне двадцать лет..."
Моя собеседница врач. На момент взрыва украинской атомной электростанции жила в Гомеле. Через два дня после трагедии родила мальчика. Сегодня её семья живет неподалеку от Минска. Возращаться в Гомель она не думает. И годы спустя страшат воспоминания... Катастрофа Мы не знали о случившимся, – говорит Вероника. – Информации о чернобыльской аварии 26 апреля не было. Только коллега, работавшая в радиоизотопном отделении, сокрушалась: в этот день у всех зашкаливали дозиметры. Причин не знали. Люди прогуливались, загорали, выезжали на дачи. А на следующий день разразилась жуткая буря. Небо стало пунцово-серым, потом почти черным. Очень страшно... Мне повезло – я не выходила на улицу: плохо себя чувствовала". Опасность скрывали Позже Вероника видела, что роженицы, побывавшие в те дни на улице, сцеживались и выливали свое молоко – оно было радиоактивным. А еще несколько лет спустя узнала: ту самую бурю в Гомеле 27 апреля вроде бы вызвали спецоперации: облака не то расстреливали, не то посыпали какими-то присадками, чтобы облако не пошло на Москву. Его опустили в основном на Беларусь... О том, что действительно случилось в Чернобыле, заговорили только в начале мая. "Это преступление – ничего неподозревавшие люди в праздник Труда вышли на демонстрацию!" – возмущается Вероника. Как врач она понимала всю опасность происходящего, но из-за недостаточной и порой недостоверной информации об аварии, тогда еще не представляла, насколько эта опасность велика. Правду скрывали. Физик-ядерщик профессор Василий Нестеренко, автор Каталога измерений доз радиации утверждал, что необходимо отселять людей из 100-киломметровой зоны вокруг реактора, а детей – из Гомеля. Но по каким-то причинам та информация не доходила до простых людей. Надо уезжать "В одной из палат роддома был телевизор, и я видела передачу, в которой договорились до того, что советовали людям не паниковать, совершать прогулки и даже загорать! – негодует Вероника. – А потом стали привозить эвакуированных из Ветки, Хойников. Многие из них и не слышали о радиации! Была свидетелем, как в панике иные гомельские мамы требовали убрать своих малышей от "зараженных" радиацией младенцев из южных районов области". Врач родильного отделения посоветовала Веронике покидать города Решение было принято сразу. Даже несмотря на то, что ей, молодому специалисту с шестилетним стажем, выделили трехкомнатную квартиру в хорошем районе города. Купить билеты на выезд из Гомеля оказалось непросто. На вокзалах толчеи, места распроданы. И все же спустя месяц после Чернобыльской аварии с младенцем на руках семья покинула Гомель. Льгот на переселение у них не было... Гомель жил под знаком беды В Гомеле у Вероники остались отец и мать. Через год она приехала к родным. "Молоко только для взрослых", обязательно – головные уборы на улице, запрет на фрукты, ягоды и продукты питания, влажные сетки на окнах, ежедневное двухразовое мытье полов... Вероника измерила дозиметром одежду отца, который любил повозиться в огороде и не боялся радиации. Беспрерывное пищание прибора показывало высокую радиацию. Сейчас с Вероникой живет только мама. Отца в живых уже нет. Красивый теплый Гомель для семьи врача навсегда остался в прошлом. Справка
Виктория Светличная
Из дневника молодой мамы
1.03 Дочь устает. После пяти уроков в школе небольшой перерыв до начала занятий в художественном кружке. А это ещё плюс три урока. Но малышке нравится рисовать. На улице, не смотря на первый день весны, зимняя погода. Снег, небольшой мороз. В такие дни мы, будучи детьми, занимались на занятиях по физкультуре только на улице. Нам выдавали на школьной базе лыжи или коньки и сорок пять минут свежего воздуха и физических нагрузок! Я до сих пор помню эти уроки. Тем более что зима у нас снежная (снег лежит три месяца, а иногда и дольше). Спрашиваю у дочери, чем занимаются сегодня школьники? Оказалось, в спортивном зале или с мячом на улице. Позвонила в школу – на школьной базе уже давным-давно нет ни лыж, ни коньков. Такая же ситуация и в остальных восьми из девяти школ города! Советуют родителям покупать лыжи и коньки самим и приносить на занятия. Цена на самые простые деревянные лыжи отечественного производства колеблется от 30 до 40 долларов США. Примерно столько же нужно отдать за крепление и ботинки. Моя «заработная плата» молодой матери в месяц составляет 102 тысячи рублей, что равно 47 долларам США. Не так давно неподалеку от Минска открылся горнолыжный центр «Силичи». Радостная весть. Но… я не могу сейчас позволить себе поехать туда с дочерью. На поездку нужно затратить для двоих человек более 50 тысяч рублей – дорога плюс прокат лыж (в выходной день часовой прокат стоит 15 тысяч рублей). Может завязать потуже поясок, сэкономить и свозить все-таки дочку покататься на лыжах? Интересно, что лучше для здоровья: выбраться один раз в два месяца на горнолыжный центр или еженедельно кататься на лыжах во время занятий по физкультуре? 6.03
7.03 Старалась малыша кормить только грудным молоком. Но сейчас пришлось перейти на искусственное питание. Малыш принял российскую молочную смесь. Она не самая дорогая среди зарубежных – 7 410 рублей (чуть больше трех долларов США). Отечественная стоит вдвое дешевле. Но пить малыш её отказался. Пачки хватает на пять дней. В месяц на смесь уходит половина моих денег. Остается на фруктовое и овощное пюре. Памперсы - необходимая роскошь. Стоимость одной упаковки – около 16 тысяч рублей (около 7 долларов). Благо малыш успешно приучился днем обходиться без них. На этом мои деньги заканчиваются. Дальше все за счет родных и близких. 9.03 Год назад у нас сломался телевизор. Новости узнавала из газет и Интернета. Сегодня подарок – нужную деталь нашли и телевизор починили. Целый день провела в безнадежном переключении телепередач (одновременно вылавливая по всей квартире сынишку, который не просто пошел, а побежал!). Антенну не поставили, видим только отечественные каналы. Стало тоскливо. Смотреть нечего. Там все так хорошо, а у меня не очень.. Хочется на работу, но малышу так сейчас нужна мама. Её никто не заменит. И это важнее. 11.03 Телефонный звонок. Вспомнили на работе. Я сохраняю за собой право вернуться на прежнее место работы и таким образом числюсь в штате редакции. Просили настойчиво и вежливо проголосовать досрочно на выборах Президента Республики Беларусь. Будний день. А с кем мне оставить сына? На улице холодный ветер и груды тающего снега. Только в день выборов – 19 марта. Это будет выходной. Виктория Светличная |
За 20 лет некоторые переселенцы-чернобыльцы так и не нашли себе пристанища. Многие из них вынуждены были вернуться в зону. Власти же не видят в этом угрозы для жизни людей. Тех же, кто осознает последствия катастрофы (период полураспада только цезия составляет 30 лет), не загонишь обратно любыми льготами.
Гомель – областной центр Беларуси. По численности населения (на февраль 1999 года 475 тысяч человек) занимает второе место после Минска. От Чернобыльской АЭС расположен в 150-и километрах. Число умерших под влиянием радиоцезия по Гомельской области составляет 12 на тысячу в год. При уровне радиоактивности загрязненной почвы цезием-137 превышавшем 5 Кюри на квадратный километр, жители получали право на переселение. В Гомеле уровень в разных районах города колебался от 1 до 5 К/кв.км.
Вот уже год я нахожусь в отпуске по уходу за ребенком. Моему младшему сыну – 12 месяцев, старшей дочери –11 лет. Я работала корреспондентом в одной из газет небольшого белорусского города, который расположен вблизи Минска. Сейчас у меня одно предназначение – воспитание детей. Однако, семилетняя журналистская практика дала свои плоды – я скучаю по работе и в жизни по-прежнему остаюсь журналистом. И события в стране не оставляют равнодушной. Жизнь каждого из нас словно зеркальное отражение жизни общества в целом. Мои проблемы очень похожи на проблемы сотни матерей в моей стране. А мои заботы схожи с заботами всех матерей мира. 
Через два дня любимый весенний праздник – Международный женский день. Мужчины в поисках подарков. А мне хочется сказать много теплых слов в адрес мамы, папы и мужа – тех людей, которые мне так помогают сейчас, и без которых я не представляю, как бы выжила вообще. Обидно – имею высшее образование. Честно трудилась и по-настоящему любила свою работу. Но быть счастливой мамой без помощи родных просто не получается. Чувствую себя со своими 47 долларами иждивенкой.