Действия с Документом
№ 3, декабрь
|
Дед Талаш
В разгар Великой Отечественной вызвали старого партизана в Кремль получать награду. И поселили его в гостинице "Якорь". Друзья и соратники из белорусской делегации строго наказали Талашу: смотри, дед, один не выходи, в Москве живёт несколько миллионов человек, здесь тысячи улиц, пропасть машин. Заблудишься ещё. Что ни говорите, а старику-то в 1943 году уже исполнилось 99 лет. Не выдержал старый партизан, вспылил: я в самом густом лесу не заблужусь, среди полесских болот всегда найду кочки, по которым выйду, а тут город с асфальтированными улицами! Вышел и стал бродить по Москве. Бродил, бродил да и заблудился. Что делать? Ведь скоро ему выступать перед солдатами, уходящими на фронт. А он – название гостиницы забыл. Вот подходит дед к первому попавшемуся и спрашивает: даражэньки, слышал я, что где-то тут у вас в Москве дед Талаш остановился, хочу поговорить с ним. – Да вот, - говорит прохожий, - вот в этой гостинице "Якорь" и живёт он, ваш дед Талаш. А что, давно с ним знакомы? – Да сто лет без малого… Легенда, конечно… Но чтобы о тебе ходили легенды, надо быть популярным и крепко любимым. А ведь любовь-то штука капризная, часто подвержена моде. А тут – любят и всё. Василий Исаакович Талаш – человек-учебник. Подумать только: в 1861 году во время отмены крепостного права ему было уже 17 лет! Прекрасный возраст, особенно если учесть, что вчера ты ещё был рабом, тебя могли продать, поменять на породистую собаку. Василий Талаш вошёл в зрелый возраст свободным, вольным человеком. Наверное, это ощущение воли в 17 лет и повлияло на дальнейшую биографию железного деда. Он никому и никогда не позволял отнимать у него свободу и волю. А в случаях экстраординарных, он брал винтовку. Как в 19-м, так и в 41 году. И возраст ему никогда не был помехой, ни в 76 лет, ни в 97! Свидетель Крымской войны, русско-турецкой, русско-японской, первой мировой, гражданской, наконец, Великой Отечественной… При его жизни изобрели электролампочку, радио, автомобиль, самолёт, телефон, электровоз, кинематограф, телевидение, звукозапись, пулемёт, боевые ракеты, антибиотики, атомную бомбу… Был он малограмотным крестьянином, но всегда чуял правду, чуял доброту человеческую, потому что сам жил по правде, по справедливости и по доброте. В 1933 году Якуб Колас написал повесть "Трясина". Главный герой повести – семидесятишестилетний партизан дед Талаш. Старик прочитал повесть, возмутился и отправился в Минск искать того самого писателя, который не прославил, а ославил деда. Вот он сейчас у меня получит, подбадривал себя старый партизан. А повод был! Ох, какой серьёзный повод! Якуб Колос пишет, что дед Талаш раскидал трёх польских легионеров, а их то было на самом деле пять! Вот он задаст сейчас Якубу Коласу! Здесь они и объяснились… Писатель с мировым именем и старый крестьянин… …Минск. Площадь Якуба Коласа. Впечатление, будто бы бронзовый дед Талаш, порывисто подавшийся вперед, вот-вот сорвётся с пьедестала и побежит. Но если такое и случится, то не переживай, дед, не заблудишься. Спроси любого, как пройти к дядьке Якубу и тебя приведут на площадь прямо к памятнику человеку, который в окружении своих персонажей сидит и думает, думает…О чем думает великий писатель? Наверное о наших с вами судьбах, о всем белорусском народе и, конечно же о твоей удивительной судьбе, дедушка, о твоём веке, длившемся 102 года.
Нива древнего Рима
Доколе милым я тебе ещё казался Здорово, правда? Первокурсник университета, я читал их по-русски и по латыни… Прошли десятилетия, и мне вновь захотелось попасть в юность. Снимаю с полки томик Горация, открываю… только что это? Продолговатые яйца – запомни! – вкуснее округлых Захлопываю книгу, цепенея. Может, перепутал, не ту взял? Да нет – золотом на коленкоре: Квинт Гораций Флак. И я вновь открываю лирический том: Если массикское выставить на ночь под чистое небо, Ничто человеческое не было чуждо великому лирику. Ведь это же настоящая поваренная книга! Без виноградного вина в Древнем Риме никто и никогда не садился за стол: ни патриции, ни плебеи, ни даже рабы. В трактате Катона Старшего "О сельском хозяйстве" есть поразительная информация. Великий политик Античности утверждает, что каждому рабу ежемесячно полагалось от восьми литров вина! Цены на продовольствие, вино и пиво регламентировались эдиктами императора. Так, в 301- м году н.э. император Диоклетиан постановил, что семь объёмов пива приравниваются в цене одному объёму вина. Фунт свинины соответствует фунту рыбы, либо десятку яиц. Один гусь - килограмму мёда, десяток яблок – десяти огурцам. Видите, что случилось с моей ностальгической любовью к античной лирике. Начал я восторженно и нежно, как и учил Гораций, а затем вместе с ним же скатился к прозе жизни: яйцам, капусте, ветчине и вину без неприятного и вредного запаха. Словом, к ниве Древнего Рима. Рука, было, потянулась к томикам Овидия и Вергилия, но во время опомнился. Мало ли … Огурцы я посолю и без их советов.
Перо и рапира
Ларошфуко, будучи человеком знатного французского рода, без оружия не ходил, и по молодости, когда несправедливость принимаешь к сердцу гораздо болезненнее, чем в зрелые годы, частенько хватался за него, но скоро сообразил, что перо писателя жалит похлеще рапиры. И вот уже почти четыре столетия он живёт среди любителей изящной и утонченной литературы, прежде всего, как автор психологических наблюдений под названием "Максимы". "Потеряв надежду обнаружить разум у окружающих, мы уже и сами не стараемся его сохранить". "Своекорыстие говорит на всех языках и разыгрывает любые роли – даже роль бескорыстия". " Уклонение от похвалы – это просьба повторить её" . "Люди часто похваляются самыми преступными страстями, но в зависти, страсти робкой и стыдливой, никто не смеет признаться" "Истинная любовь похожа на привидение: все о ней говорят, но мало кто ее видел". "Говорить всего труднее как раз тогда, когда стыдно молчать" Словом, читать – не перечитать. У Ларошфуко их многие сотни этих афористических максим, чудесным образом соединивших разум и сердце. А вот что думает этот литературный маг о происхождении болезней: "Честолюбие плодит горячки и буйное помешательство, зависть - желтухи и бессонницы, гнев – причина удуший, полнокровия, воспаления лёгких, скупость порождает чесотку и паршу, жестокость – каменную болезнь. Внезапная немилость власть имущих поражает потерпевших апоплексическими ударами, тяжбы влекут за собой мигрени и бред…" Каким же представляет себя самого наш удивительный и проницательный герой? "Я не лишен ума и говорю об этом напрямик, ибо, зачем бы я стал прикидываться. Кто не может перечислить свои достоинства, тот, под напускной скромностью таит изрядную толику тщеславия и этим умалчиванием весьма ловко старается внушить окружающим высокое мнение о себе". Итак, долой ложную, а тем более - напускную скромность! Читайте Франсуа де Ларошфуко. С Богом!
Дело и доля кривича Вацлава Ластовского
И вот уже третье тысячелетие. Из беглого, поверхностного опроса на столичных проспектах, в уличной толпе и метро выяснилось, что 90 процентов людей впервые слышат это имя. Такие дела, Вацлав Юстинович. Пока всё ещё плохо знает вас обыкновенный люд из столичной толпы. Человека, основным мотивом жизни которого стало всестороннее изучение Беларуси. Чем оправдать такую интеллектуальную и духовную неграмотность, болотное равнодушие и серость в то же время доброй и жалостливой души работящего народа? Загадка. Необразованность? Да нет же! Белорусы одна из самых образованных наций на земном шаре. Здесь другое… Опросите на тех же площадях, кто такие Ньютон, Архимед, Боттичелли или Карл XII-й – и вам с лёгкостью ответят. Просто эти имена не запрещались ни в Российской империи, ни в Советском Союзе. За знание этих имён и восхищение ими не увольняли с работы и не сажали в тюрьму. Целых пятьдесят лет после трагической смерти Ластовского - воистину уникального человека, молчала печать. А ведь это два поколения людей. Конечно же, дело не в степени образования. Сам Вацлав Ластовский, родившийся в 1883 году на хуторе Колесников (ныне Глубокский район Витебской области) окончил только начальную школу. Всё остальное будущий академик брал любознательностью, чтением, памятью, трудом и уважением к истории своего народа. …Бронзовый Максим Богданович держит в руках букет васильков. Янка Купала, запрокинув голову, видит из своего сквера далеко-далеко, чего ещё мы не видим. Думает свою крепкую думу Якуб Колас на площади своего же имени… Это всё друзья ваши, Вацлав Юстинович. Вы знали их ещё по "Нашей Ниве", где работали ответственным секретарём. А для Максима Богдановича вообще стали крестным отцом, подняли его стихи из архива редакции и даже подарили название его первой книге – "Венок". Там, в "Нашей Ниве" вы одним из первых забили во все колокола, что есть такая земля, что зовётся Беларусью и что существует белорусский народ и у него есть своя поучительная история и изящная литература. Правда, нет вам ни памятника, ни улицы с мемориальной доской на фасаде… Да что там! У вас даже нет собственной могилы. Да какая там могила… ведь вы были расстреляны и прокляты властями родной страны. Когда-то вы настаивали на укоренении первичного самоназвания белорусов – к р и в и ч и. Следователь обыграет это и скажет: не кривите душой, кривич Ластовский, а признавайтесь-ка да побыстрей, называйте сообщников. Жалко его, следователя. Ведь сообщниками Ластовского был весь белорусский народ! Не ведает, что творит, потому что спит его разум… А коли спит разум, какая там малая или большая родина, какая живопись и какая литература… Да и совесть какая? Однако Бог его простит, следователя. Не знал он, да и знать не хотел, кто этот лысый, с седеющей бородкой заключённый. …В 1910 году он впервые на белорусском языке написал и издал "Краткую историю Беларуси". Ещё до революции Вацлав Ластовский наладил издание школьных учебников на белорусском языке. В Ковне вышли переведённые им с русского языка учебники по астрономии, биологии, анатомии, ботанике. Готовились книги по тригонометрии, химии, минералогии. В последствие издавал несколько газет, среди которых "Саха", "Гоман", а также журнал "Кривич".В его биографии был даже период, когда он возглавлял кабинет министров Народной Рады, правда, тут же и был за это арестован польскими оккупационными властями. В 1923 году подал в отставку с этой декоративной должности премьер-министра правительства в эмиграции и целиком окунулся в научную работу. По приглашению правительства БССР Ластовский приезжает на родину. Его избирают академиком Белорусской Академии Наук. Появляется знаменитый "Российско-кривский (белорусский) словарь". А в 1926 году издал "Историю белорусской (кривской) книги". О титанизме труда учёного можно судить хотя бы потому, что книга представляла собой обозрение свыше тысячи важнейших рукописных книг, грамот и первопечатных книг с самого начала зарождения белорусского письма. С десятого по девятнадцатый века. Практически, обзор всего, что было написано на родном языке за целую тысячу лет! Однако, ничего так не трогает в творчестве Вацлава Юстиновича, как маленькая брошюра в 30 страниц под названием "Что нужно знать каждому белорусу?". Это, можно сказать, своеобразный катехизис, здесь всё про всё: про народ белорусский, про его язык, историю, символы и семью. Книжка написана в форме вопросов и ответов на них. - Кто мы? И дальше. Уже без вопросов и ответов: "Мы гордимся тем, что мы белорусы, кривичи, потому что мы – способный народ… Будем верить в то, что народ наш белорусский будет счастливым, что обойдёт его доля лихая и настанет время, когда заживёт он в достатке, в благополучии, спокойно, своей белорусской жизнью". Надеемся, Вацлав Юстинович. Надежда умирает последней.
Авантюрный роман, а не жизнь
У Саломеи Русецкой кроме литературного, был ещё один талант от Бога - лечить людей. Ей было всего 14 лет, когда она со своим мужем лекарем Якубом Гальпиром оказалась в Стамбуле. Случилось это в 1731 году. Лечить глаза она научилась лучше своего мужа – профессионального лекаря. Да ко всему пленный итальянец научил её латиницей грамотно писать рецепты. Интуиция белорусских знахарок и фундаментальные знания из многочисленных медицинских справочников, которые впитала её молодая память - позволили ей, самозванно же, конечно, называть себя доктором медицины и окулисткой. Но вот у Саломеи родилась дочь и умер муж. Начинается её полный приключений и опасностей путь через Турцию, Болгарию, Австрию, Венгрию. Путь домой в Великое Княжество Литовское, а попросту на Беларусь. Да вышла заминка. Что называется, на свою голову вылечила венгерского королевича Юзефа Ракоци. Отлично вылечила - едва ноги унесла от его домогательств. "Не ровня я тебе, князь. Натешишься, а потом отдашь кучеру или лакею…". Наняла тайно посудину и по Дунаю спустилась в турецкий Рущук. И вновь тормоз. За сорок дней поставила на ноги, казалось, неизлечимо больного сына турецкого паши, заработала деньги и выкупила несколько военнопленных, среди которых нашла себе нового мужа Юзефа Пильштына. Так стала она Саломеей Пильштыновой. С этим именем и вошла в литературу. И вот, наконец, Несвиж, княжеский замок Михаила Радзивилла Рыбоньки. Удачно складывается медицинская практика. Никто тебя не обидит, ведь Родина здесь. Живи и лечи людей. Однако авантюрный характер не позволяет, и Саломея Русецкая едет в Петербург. Ей не составило никакого труда сразу же стать своей при дворе императрицы Анны Иоанновны. "Мой дружок", "Саламанида Ефимовна" - так уважительно называла ее русская императрица. Придворные интриги, слухи и сплетни – всему находится место в мемуарах Пильштыновой-Русецкой. Как живых видим Бирона, фаворита русской царицы, князя Голицына (того самого, что играл свадьбу в ледяном доме), гетмана Мазепу… Когда же беспокойный характер Саломеи опять позвал искать приключения, Анна Иоанновна щедро одарила ее в дорогу… И вновь Несвиж, а затем Рига, Бреславль, Вена, Стамбул… За время её путешествия в Петербург и обратно, муж, которого она выкупила из плена, промотал всё её состояние, да к тому же попытался отравить Саломею. Пересказывать жизнь её больше не буду, можно запросто запутать читателя. Скажу лишь, что Саломея вновь в Турции, но теперь уже при дворе самого султана Мустафы. Всё это по-настоящему увлекательно описано в её мемуарах с длинным названием в нескольких строках, а если короче, то "Авантюры моей жизни". Около двухсот лет, с 1760 по 1957 год пролежала рукопись в Краковской библиотеке. В Беларуси же книга вышла несколько лет назад. Читаешь её и думаешь: какое-то неуловимое сходство есть в эпохе нынешней и той, где разворачивались авантюры Саломеи. Во-первых, появилась масса самозванных лекарей. Во-вторых, в Стамбул началось целое паломничество из Беларуси, открыты спецрейсы для челноков. Вот только кто из десятков тысяч человек, побывавших в этих поездках, ежедневно лечил и спасал людей, да к тому же написал об этом увлекательнейшую книжку? Ну, как, челноки, слабо? А может, ещё не вечер? Пишите - почитаем. Сравним.
Бодрый человек в эпоху страданий
Ведь жил Эпикур в эпоху войн, мятежей, в эпоху насилия и рабства. При его жизни сорок шесть лет подряд с 307 по 261 год до нашей эры, продолжались войны. Поэтому Эпикур и проповедовал наслаждения, как способ устранения всякой боли в эпоху страданий. «Предел величины наслаждений есть устранение всякой боли. Где есть наслаждение, и пока оно есть, там нет ни боли, ни страдания, ни того и другого вместе». Читать Эпикура, и, прежде всего его книгу «Главные мысли» - вот истинное наслаждение человеку, родившемуся спустя две с лишним тысячи лет после того как философ на ладье Харона отправился в царство мертвых. Напрасно враги и завистники бросали в него камни, в живого и мёртвого, обвиняя мудреца в проповеди наслаждения и разврата. Эпикур мало обращал внимание на отравленные стрелы. Он просто брал в руки стило и писал: «Нельзя жить сладко, не живя разумно, хорошо и праведно… У кого чего-нибудь не достаёт, чтобы жить разумно, хорошо и праведно, тот не может жить сладко». Эпикур всегда современен хотя бы потому, что самые трудные вопросы мироздания, этики и эстетики ему как никому другому удавалось разъяснять легко и логично. «Вселенная беспредельна. Всё, что имеет предел, то имеет край. Край – это то, на что можно посмотреть со стороны. Края Вселенная не имеет, а значит и предела не имеет». Говорит он и об атомах, «из которых всё составляется, необъятно разнообразных по виду, движущихся непрерывно и вечно». Бог с ними, с атомами и Вселенной. Это вопросы узких специалистов. Мне хотелось бы познакомить вас с другим его высказыванием, почему-то забытым, но настоль свежим, будто бы это было написано буквально сегодня. «Справедливость не существует сама по себе это д о г о в о р о том, чтобы не п р и ч ин я т ь и н е т е р п е т ь вреда, заключенный при общении людей и всегда применительно к тем местам, где он заключается». Вот оно зёрнышко любой демократической конституции современности! А величайшим счастьем всей жизни философ считал обретение дружбы. Да, Эпикур проповедовал наслаждения, как способ устранения всякой боли. И когда боль этого очень нездорового человека стала совершенно невыносимой и он почувствовал свой последний час, Эпикур лёг в медную ванну с горячей водой, попросил неразбавленного вина, выпил его, пожелал друзьям не забывать его учения и скончался. Вот и решайте теперь, хорошо это или не очень, если вас называют эпикурейцем. |