Belnarod.org – Сайт региональных новостей от гражданских и профсоюзных активистов, журналистов и просто небезразличных людей

Места их походов – заброшенные церкви и усадьбы, средневековые замки, покинутые аэропорты и военные базы.

Новое молодёжное увлечение уже объеденило более 300 человек по всей области. Но чиновники всё равно не понимают, что им надо? Как к ним относиться? Нет ли в этом какой-то опасности?  

Прошлись в Брестскую крепость, немного покопались в земле. Найдено – 3 патрона, подковка с сапог и ещё кое-что по мелочи... Всему виной дождь: сыро, мокро. В ближайшее время выдвинемся снова. Дай Бог, чтобы погода была хорошей.

Это известие о недавнем походе сталкеров. Его я прочитал на сайте брестского сообщества и сразу задалась целью познакомиться с этими любителями неизведанного.

Станислав Рубашевский – 22-летний лидер белорусского движения сталкеров, программист. С 2001 года руководит незарегистрированным клубом и собирает единомышленников по всей стране.

– Какая цель вашего движения?

– Сталкер – это исследователь. Мы приходим на заброшенные объекты: наблюдаем, запоминаем, фотографируем, делаем заметки и уходим. Никакого вандализма. Многие думают, что если идёт человек в комуфляже – он либо фашист, либо чернокопатель. Но нас в Брестской области уже более 300 человек, хотелось, чтобы люди знали о таком молодёжном движении.

– Кого объединяет сталк?

– В основном школьников и студентов, а также работающую молодёжь до 30 лет. Но есть в организации и бизнесмены, и госслужащие, медработники и сотрудники МЧС, профессиональные фотографы и даже ветеран. Это самый старший сталкер Бреста – ему 86 лет. Он не участвует в походах по состоянию здоровья, зато рассказывает про интересные места, где проходили бои.  В общем, принимаем людей от 14 лет и…ограничений нет.   

– Я знаю, что сталкеры не раскрывают адресов своих предстоящих походов, а почему?

– Да, это правда. Вот простой пример: недалеко от Южного городка раньше находилась  секретная военная база. Летом прошлого года её "засветили" месные жители. Они вытянули оттуда всё: медальоны, значки, другие предметы. Мы противники такого обращения со стариной. Да это может быть и небезопасно. Когда видим подозрительные  вещи – звоним в милицию. Ну, а самые популярные места, где мы бываем – это Брестская крепость и Пятый форт. Остальное – секрет.

– Какой поход запомнился больше всего?

– Конечно, каждая вылазка неповторима, но один случай сталкеры Бреста не забудут никогда. Гуляя по крепости, группа случайно оказалась на польской стороне. На нашей карте в этом подземном проходе вообще не было проёма, в реальности же мы через него вышли в Тересполь. Нас депортировали, а через несколько дней завалили проход.

– Организации семь лет. Пробовали ли Вы за это время зарегистрироваться?

– Да, один раз я самостоятельно занялся этой процедурой. Ничего не вышло. Обращался в облисполком: регистратор сказала собрать неимоверное количество справок – пока собирал одни, выходил срок действия других. Заняло очень много времени, сил и денег. Самая дорогая справка обошлась мне в 800 тысяч рублей – всё из собственного кошелька. И наконец понял: зарегистрироваться власти нам не дадут.

– Говорят, сталкерство сродни уфологии. Или аномалистики, парапсихологии?

– Скорее всего есть общее с уфологией. Ведь мы изучаем загадочные места. Например, одно время ходили легенды про бернардинский монастырь, будто там слышен звон цепей. Вот мы и решили проверить: сами туда спускались. Звон цепей не услышали, но всплеск аномалий был зафиксирован. Также мы тесно сотрудничаем с такой популярной в Беларуси организацией, как Космопоиск. 

– Вашу помощь как-то поощряют?

– В материальном плане – ни одной копейки. В России, например, есть официальные клубы, вот они и строят на этом бизнес. Также в СНГ есть сталкеры-одиночки, которые водят людей за деньги по заброшенным местам. Ну а всё что получаем мы – так это несколько минут удовольствия, ни с чем несравнимые эмоции от открытия объектов. А также адреналин – ведь это экстремальное занятие, и каждый шаг может оказаться последним. Именно неизвестность и жажда Открытий тянет нас под землю, на недострои, военные сооружения, заброшенные заводы и другие неизученные объекты.  

– Как относятся к экстремальному увлечению родители, знакомые?

– Было несколько инцидентов, когда участников клуба не пускалит в походы близкие. Однако вскоре они сдавались под логикой аргументов. В самом деле, почему нет? Ребёнок приходит домой трезвый (отношение к спиртному у сталкеров сугубо отрицательное) и довольный. Показывает фотографии, делится эмоциями… Хочется заверить родителей – если ваше чадо сталкер, значит он в хорошей компании.

Фёдор Агафьев

27.11.2008

Коллекция Виктора Демешко самая большая во всём СНГ. Она насчитывает более 150 видов беспозвоночных: тараканы, пауки-птицееды, клопы.

Виктор – магистрант, ассистент кафедры зоологии и генетики БрГУ имени А.С.Пушкина. Увлёкся насекомыми ещё в детстве. В шестом классе мальчик стал посещать научное общество. А первого беспозвоночного привёз из Минска – это был мадагаскарский таракан.

Родители поначалу и слышать не хотели о новом увлечении сына. Но так как банок и аквариумов в доме становилось с каждымм днём больше, пришлось смириться. А вскоре сами стали помогать сыну в его необычном занятии. В первую очередь, материально. Например, парочка австралийских тараканов стоит 300 долларов!

Сегодня у 23-летнего коллекционера уже более 150 видов беспозвоночных: 68 тараканов, 72 пауков-птицеедов, а еще – скорпионы, сколопендры, палочники, клопы... Есть даже такие редкие экземпляры, которые не описаны в науке. Например, два вида люцигорметики из Венесуэлы, один – индийской терейи...

Конечно, в квартире уместить всез своих любимцев Виктор не может. Поэтому еще на первом курсе биофака БрГУ имени А.С. Пушкина перевез большую часть своей коллекции в родной университет, в научно-исследовательскую лабораторию.

– Коллекция активно используется в учебном процессе, – рассказывает Виктор. – Раньше на занятиях пауков-птицеедов показывали только на фото, теперь их можно увидеть вживую .

Кормят их здесь отлично: тараканов – овощами и фруктами (капустой, яблоками, бананами), палочников – ростками дуба из специально пророщенных желудей. Пауков, сколопендр и скорпионов... тараканами. Особо же крупным паукам покупают мышей и лягушек.

Сегодня вместе со своим руководителем Еленой Климец магистрант тесно сотрудничает с научными институтами и музеями дальнего и ближнего зарубежья.

– Хочется, конечно, улучшить условия для насекомых, – говорит Виктор. – В лаборатории часто проходят экскурсии, к нам приезжают в гости из-за рубежа – а держим мы пока многих наших питомцев в футлярах для фотоплёнки – несолидно.

Фёдор Агафьев

10.11.2008

Только за свою работу мастер пошива овчинных тулупов Михаил Кузюр взял 400 тысяч.  На Брестчине у него нет конкурентов, поэтому заказчиков хватает.

В советские времена каждая вторая семья в Мотоле изготавливала и продавала кожухи. Чтобы отовариться ими, в деревню приезжали целые делегации. Нынче только 50-летний мастер Михаил Кузюр остался верен традициям.

– В страну хлынул поток современной и относительно недорогой верхней одежды, – рассказывает собеседник. – А кожух дешёвым быть не может: его изготовление – трудоёмое занятие. Поэтому и спрос на подобные изделия сильно упал.

Михаил вышел из семьи "кожушников". Его деды и прадеды также были народными умельцами. Они ездили за овчиной в Россию, где покупали шкуры породистой овцы, например, романовской. А Кузюр закупает сырьё в Брестской области.

Для одного кожуха требуется не менее 50 овечьих шкур. Цена за штуку – 10 тысяч рублей.

– Процесс начинается с промывания, – рассказывает Михаил. – Затем несколько дней отмочка. После очистка от мяса, жира и квашение в болтушке из муки и воды 3-4 недели. Затем овчина сушится, мнётся и окончательно чистится до "замшевого" состояния.

Сыромятную подвергают дублению, чтобы она не боялась сырости и дождя, не ссыхалась, не загнивала. Позже шкура опять мнётся и, наконец, можно приступать к пошиву кожушка.

– Как видите, это хлопотный процесс, – подытоживает мастер. – Только через два месяца после покупки шкур тулуп можно выставить на продажу.

Однако ремесло не окончательно потеряло интерес: заказы мотольчанин получает ежемесячно. А за одну свою работу он берёт не меньше 400 тысяч рублей. В основном обращаются люди, которые собираются на Север, охотники и рыболовы. Например, недавно у хозяина заказал тулуп 64-го размера заядлый рыбак – генерал милиции, начальник академии в Минске.

Фёдор Агафьев

05.11.2008

В Бресте проходит международный форум, посвящённый уникальным книжным коллекциям. Все они вывезены из города ещё в XVI веке.

На протяжении полутора лет заместитель директора областной библиотеки по науке Алла Мясникина вела переписку с известными учёными, книговедами, архивистами из России, Украины, Литвы и Польши. Именно там находились уцелевшие книжные раритеты. Идея собрать всех причастных к этому делу лиц вызвала большой резонанс, а заявленные темы показали масштаб книжного наследия Брестчины.

В итоге, на конференции под названием "Берасцейскія кнігасборы" в стендовых докладах участников можно увидеть семейную библиотеку Сапег. Она находится в фонде Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге. Там же хранится книгосбор Короля Немцевича.

Также представлены издания брестской типографии Радзивиллов. Ну а символом книжного  форума стало Евангелие 16 века, хранившееся в библиотеке Томского университета. На одной из его страниц латиницей выведена надпись о том, что священная книга подарена брестской церкви св.Михаила жителем Бреста Стефаном Литвинко.  

Увидеть можно и каталог 1783 года библиотеки бенедиктинского монастыря Монте-Красина из Городища, что под Пинском, и архив Пинского православного духовного правления, и книгосборы знатных представителей шляхты, католических мужских и женских монастырей на территории Брестчины.  

– К сожалению, возвращение вывезенных из Беларуси памятников старины – это сложная проблема, – признаётся Алла Михайловна. –  Решить её можно только на межправительственном уровне. И в ближайшем будущем мы обратимся с этим вопросом  в Совет министров.

Быстрее, конечно, всё собрать в электронном варианте. Это и намерены сделать работники библиотеки. Так что скоро в Бресте появится коллекция копий рукописных, старопечатных и документальных памятников литературы 16-19 веков.  

Фёдор Агафьев

03.11.2008